все регионы России
0
ежедневно с 10-00 до 22-00

☎ + 7 495 776 23 93 + 7 905 118 35 55

Купить картины ГОГЕН Поль

Это небольшое предисловие — раздумия над приглушенно жгучими полотнами Гогена, ряд мыслей о его богатой, трагической и неспокойной человеческой судьбе. Было написано немало книг — специальных о творчестве и беллетристических о жизни этого художника, создавшего замечательные произведения живописи, керамики и скульптуры, оставившего удивительное литературное наследство.

Говоря о Гогене как о писателе, я имею в виду не только его переписку, столь же интересную, сколь и спорную, если к ней подходить как к достоверному документу о жизни и творческих поисках художника. Помимо писем до нас дошли дневники и записные книжки Гогена, неоднократно переиздававшиеся в последнее время.

Однако Гоген-писатель раскрывается прежде всего в книге, написанной им сов¬местно с Шарлем Морисом, — в удивительной поэме в прозе, лирических воспо¬минаниях о благоухающих островах («Ноа-Ноа»), книге, которой предшествовала его же работа о старинных культовых обрядах Полинезии «Древний культ маори». И наконец перу Гогена принадлежат интересные суждения о художниках и их произведениях, книга остроумных, хотя часто и циничных па¬радоксов о жизни и людях «Прежде и потом».

Жизнь мужественного человека, жизнь мальчика, в жилах которого текла кровь перуанских вицекоролей, жизнь юноши, мечтавшего о далеких странах, юнги и матроса, месяцами плававшего на клипперах между Гавром и портами Южной Америки, жизнь процветающего парижского биржевого маклера, жизнь живо¬писца-дилетанта и, наконец, признанного мастера. Жизнь художника, умирающего в бедности и грязи на одном из далеких островов в Тихом океане.

Действие этой жизненной драмы как бы разделяют интерлюдии далеких путешествий. Кили кораблей бороздят бесконечные водные просторы и с шумом врезываются в зеленоватые волны. Они увозят на палубе человека, который бежит от своей прошлой жизни, который покидает своих близких, своих друзей. Дали! Начиная с первого путешествия четырехлетнего мальчика, когда его отец был вынужден покинуть родину, через годы, проведенные на палубах торговых кораблей.

Путешествия в Панаму и на Мартинику. Два путешествия на Таити и, на¬конец, то последнее путешествие, когда разбитый человек, художник, уже завер¬шивший свой творческий путь, переезжает с Таити на Маркизские острова, чтобы там на острове Хива-Оа встретить свою смерть. Корабли, увозящие беглеца, корабли в течение долгих месяцев везущие почту добровольному изгнаннику европейской цивилизации.

И среди этой полной приключений жизни рождается одно из самых удивительных явлений новой живописи. Возможно ли это и как?

Все начинается с романтической истории, уходящей глубокими корнями в прошлое. Испанский полковник Дом Мариано Тристан и Москозо женится на пре¬красной племяннице перуанского вицекороля (легендарного человека, дожившего до 113-летнего возраста). Дочь испанца и перуанки—Флора—приезжает в Париж, когда ей исполнилось 16 лет.

Она встречается с богатым виноторговцем из Бордо Шазалем и становится его женой. Однако брак оказывается недолго¬вечным. Через три года Флора Тристан покидает мужа, чтобы стать писательницей, страстной последовательницей Сен-Симона. Дочь Флоры Алин, девушка с перуанскими чертами лица, в чьих жилах течет гордая испанская кровь, выходит замуж за либерального журналиста Кловиса Гогена из Орлеана. Поль Гоген, который родился 7-го июня 1848 года, был их сыном.

Государственный переворот, 18-ое брюмера Луи Бонапарта, торжество откровенной реакции, репрессии не только в отношении революционной, но и буржуазной прессы, — все это не могло не отразиться и на судьбе Кловиса Гогена, политического редактора «Насионаля». Остается единственный выход — эмиграция. Далекий путь в Перу стал последним путешествием Кловиса Гогена, умершего в открытом море. Он похоронен в одном из маленьких портов Магелланового пролива.

Семья Гогена живет в Перу, в Лиме, в доме Дома Пиа Тристана и Москозо. Пробуждающееся зрение мальчика, все его существо впитывает необычные, полуэкзотические впечатления, которые наложат отпечаток на всю его последующую жизнь. Когда Полю исполнилось семь лет, семья вернулась во Францию. Теперь в конце длинного морского пути перед ним маячит родина, Луара, город Орлеан. А через некоторое время 17-летний лицеист, который должен был посту¬пить в морское училище, становится по собственному желанию простым юнгой. Вновь бороздят кили кораблей бескрайние просторы морей. Поль Гоген два года проводит на море.

Это годы путешествий между Европой и Южной Америкой, между Гавром и Рио-де-Жанейро, между Баия Бланка и северными берегами Европы. Само название корабля «Луццитано» как бы пропитано запахами неизведанных далей. Это годы, когда через суровые испытания проходят человеческие чувства, годы созревания юноши, годы, проведенные в грубоватой, но свободной среде. Здесь впервые из уст морского офицера Гогену довелось услышать о необычайной красоте тихоокеанских островов. Затем военная служба, которая забрасывает уже опытного моряка на 37 месяцев в один из портов французского военно-морского флота.

И вновь море, жизнь, требующая дисциплины и в то же время предоставляющая необыкновенную свободу. В апреле 1871 года двадцатитрехлетний матрос становится несколько неожиданно парижским банковским служащим, а вскоре опытным биржевым дельцом, которому сопутствует длительный успех. Гоген проводит биржевые операции на свой страх и риск, осмотрительно и с долей счастья размещает капиталовложения. Вскоре он становится одним из обеспеченных, а затем и просто богатых людей Парижа. В 1873 году он женится на датчанке Метте Софи Гад, остановившейся проездом в Париже.

А в 1883 году после десятилетней спокойной жизни, имея пятерых детей, будучи материально обеспеченным, занимая твердое положение в обществе, Гоген объявляет жене о своем решении оставить работу для того, чтобы посвятить себя живописи. Это решение вырастало постепенно из дилетантского увлечения живописью, которая была его единственным развлечением и отдыхом.

Гоген принимает его после знакомства с художниками-импрессионистами, чьи многочисленные произведения составляли тщательно подобранную коллекцию молодого банкира. С нашей современной точки зрения эта коллекция отличается поразительной полнотой и продуманностью выбора произведений. Современникам Гогена она казалась экстравагантной, собранием крайностей, дразнящих глаз, привыкший к спокойным и гладким академическим полотнам. Решение Гогена, несмотря на его неожиданность, не нарушает вначале семейного счастья.

Он верит в себя. Вместе с семьей он переезжает в Руан, и здесь полностью отдается живописи. В это время в Руане работает Камиль Писсарро (1830—1903)3 художник с антильских островов, внешне похожий на еврея, как бы сошедшего со страниц ветхого завета. В течение ряда лет он оказывает решающее влияние на формирование Гогена как художника и человека. Писсарро был одним из зачинателей импрессионизма в живописи. Опираясь на опыт Коро и Курбе, он еще до 1870 года формулирует новое пони¬мание света и цвета. У Писсарро был авторитет, его произведения убеждали, он сам продолжал свои творческие поиски.

Как мы уже говорили, руанскому периоду в творчестве Гогена предшествует десять лет работ и увлечений художника-любителя. Именно в эти годы созревало решение посвятить себя живописи, искусству. То, что уже в 1876 году картина, написанная Гогеном, была принята и выставлена в парижском Салоне, свидетельствует о таланте художника, о его упорной работе, о постепенном накоплении художественного опыта. Но пока его первые полотна не говорят о большем.

Вот некоторые из них: «.Дорога в лесу» (1873)3 написанная под заметным влиянием школы Фонтенбло и Коро, «Сенау моста» (1875)3 «Набережная Сены в Париже» (1875)- Все они часто и справедливо сравниваются с предимпрессионистическими произведениями французских живописцев, прежде всего с картинами Лепина. В 1880 году Гоген выставляет свои произведения уже совместно с импрессионистами, его картины были замечены критикой (Гюисманс).

Но даже в пейзаже «Вид порта Дьепп» (1881) ощущается влияние Будена и Жонкинда — художников, произведения которых он коллекционировал в недавнем прошлом. Затем после¬дуют десятки полотен, в которых Гоген пойдет по следам своего учителя Писсарро.

Ни одно из произведений, созданных в эти годы, не дает еще возможности судить о зрелом творчестве Гогена. Пока что он изучает импрессионистов, против которых выступит в будущем с такой решительностью. Гоген ищет новые формы выражения, тот язык ярких солнечных красок, трепещущей атмосферы, вибрирующих опаловых теней, который искали Моне, Писсарро, Сие лей и Ренуар, — художники, отказавшиеся в живописи от четких объемов, локального тона и темных теней.

Так процветающий банкир стал одним из художников, чьи произведения не только не были признаны современниками, но часто подвергались осмеянию. Гоген не мог найти покупателей для своих картин и хотя месяцы, проведенные в Руане, были периодом творческого подъема, они в то же время впервые заставили семью Гогена познать материальные затруднения. Гоген собирается переехать в Данию, он пытается устроиться на постоянную работу торгового агента.

Но опасный водоворот избранного жизненного пути все более и более увлекает художника. Обостряются его отношения с датским обществом, к которому принадлежала его жена. С сыном Кловисом он возвращается в Париж. Это было в 1885 году. Жена с остальными детьми осталась в Дании. 1885 год — начало трудного периода в жизни Гогена, начало отчуждения, разрыва с семьей. Чтобы прокормить себя и мальчика, Гоген расклеивает плакаты. Он продает отдельные произведения из своего прежнего собрания. Но все же, несмотря на бедность и материальные трудности, он остается верным живописи. В 1886 году он выставляет в Париже 19 полотен, написанных за последние годы. Произведения Гогена висели рядом с картинами Эдгара Дега и Камиля Писсарро. Известный критик Феликс Фенеон с уважением отзывается о них. Но пока в них еще мало «гогеновского», они мало чем отличаются от произведений остальных импрес сионистов.

1886 год — год раскола большой и до этого единой группы художников-импрессионистов. Это год рождения так называемого научного импрессионизма Сера и Синьяка. В этом году оба художника и их последователи в последний раз принимали участие в восьмой (последней) выставке импрессионистов. Гогену на время удается вырваться из Парижа, уехать от полной лишений жизни. Он уезжает в городок Понт-Авен в Бретани, где живет в небольшом пансионе Марии Жан Глоанек. Джон Ревалд пишет о том, что Гогена привело сюда прежде всего стремление отдохнуть.

Это было бегство от бедности и от долгов. Даниэль де Монфрейд писал о древности среды и человеческих обычаев, которые при¬влекли художника. Новая обстановка гармонирует с теми устремлениями, которые вскоре станут целью и смыслом жизни художника. В Бретани они начинают приобретать конкретные формы. С другой стороны Ревалд совершенно справедливо указывает на то, что жизнь в новом месте была гораздо более дешевой, чем в Париже. Гоген платил своей хозяйке меньше чем 70 франков в месяц. В пансионе госпожи Глоанек он впервые встречается с рядом художников. Здесь он знакомится с молодым еще Эмилем Бернаром, чьи идеи сыграли такую роль в становлении искусства Гогена, в формировании его художественной манеры.

Летом 1886 г. Гоген много работал в Понт-Авене, но пока его произведения — лишь сетчатка цветных пятен и линий в полном соответствии с канонами имрессионистической живописи, прежде всего живописи Писсарро. Лишь то, что мы знаем о дальнейших поисках Гогена, дает нам возможность уловить в картинах этого периода отдельные элементы статичной и плоскостной композиции его будущих произведений.

Зимой Гоген возвращается в Париж, где его вновь ожидает квартира без отопления, голод, долги. Здесь он встречается с Винцентом Ван-Гогом, приехавшим в Париж из пропасти голода, отчаяния и унижения, увиденных и пережитых им среди шахтеров бельгийского Боринажа. Вокруг Гогена образуется кружок художников. И все же именно в эту зиму созревает его решение — убежать (Ревалд). Весной он сообщает жене, что ю-го апреля уезжает в Южную Америку.
Как неизгладимое воспоминание детства, как старый опыт лет, проведенных на море, — нос корабля вновь режет набегающие волны. Однако в конце пути художника подстерегают страдания и бедность. Гогена сопровождает в путешествии его друг — художник Шарль Лаваль (1862—1894)- Оба художника сходят на берег в Панаме и нанимаются на труднейшие работы на строительстве панамского канала. Беспокойная жизнь, хищнические махинации, споры и издевательства заканчиваются увольнением обоих художников с работы.
На скопленные деньги Лаваль и Гоген уезжают на Мартинику. После ада Панамы, где оба друга заболели болотной лихорадкой, роскошная французская колония кажется Гогену раем. Он очарован красотой тропической природы. Упиваясь ее яркими красками, светом, удивительными сочетаниями тонов, он рисует свои первые картины экзотического мира. И это не только природа Мартиники. Произведения, созданные на острове, воскрешают старый сон художника, его мечту, которую он с детства пронес через всю жизнь.
Столкновение мечты художника, мира воспоминаний с красочным, ярким и жгучим обаянием окружающей при¬роды тропического острова навсегда определяет путь художественных поисков Гогена. Здесь он впервые рисует картины, которые предопределят и предскажут его дальнейшие искания, произведения, которые могли быть созданы только им.

По пологому склону побережья к азурному морю спускаются женщины в белых длинных туниках. Они несут на головах широкие плоские корзины. Стройные линии стволов расчленяют картину и как бы подчеркивают ее своеобразный декоративный ритм. Стройные худощавые туземки идут под тонкими стволами пальм.

Их вершины колеблются на ветру. Впервые картины Гогена пронизывают ядовито-жгучие тона глубоких и густых красок. Синтезом художественного творчества Гогена этого периода является его «Пейзаж: острова Мартиники» (1887)? картина, находящаяся в эдинбургском собрании Мэйтлендов. Спокойный и матовый гобелен, фиолетовые тона земли с розовыми, кирпичными и оранжевыми отсветами. Оливковые и контрастирующие с ними ярко-изумрудные тона уходя¬щей в даль тропической растительности. Вдали из синевы моря поднимаются индиговые горы, над ними распростерлось бледно-розовое небо. И вся картина вызывает в нас чувства, подобные тем, которые рождаются при чтении некоторых стихотворений Бодлера — его «Приглашения в путь», «Очень далеко отсюда» или «Дороги», быть может, одного из самых замечательных произведений французской лирики XIX века.

Поль Гоген впервые обрел себя как художник. Но и этот мир был не без теней. И быть может самыми мрачными из них были бедность и болезнь, вывезенная из Панамы. Тяжело заболевает Шарль Лава ль. И хотя Гоген ухаживает за ним, ему с трудом удается спасти друга от попытки в бредовом состоянии покончить жизнь самоубийством. Лихорадка, подхваченная в болотистой местности, подорвала и здоровье Гогена. Больной и истощенный Лаваль при содействии местного французского представительства возвращается во Францию. Гогену для того, чтобы вернуться на родину, приходится наняться на один их торговых парусников.

Он возвращается в Париж в начале 1888 года совсем без средств. Но в то же время он возвращается духовно обогащенным, с огромным запасом впечатлений. В течение какого-то времени о нем заботится художник Шуффенекер, с которым Гогена связывают узы многолетней дружбы. Свидетельством этой дружбы, которая не обошлась, конечно, без противоречий и споров, является замечательный портрет Шуффенекера, написанный Гогеном в ателье художника в 1889 году. Шуффенекер гостеприимно предлагает Гогену свою крышу, но последний, увлеченный мечтой о будущем творчестве, оказывается недостаточно благодарным.

Мечта художника созревает во время его второго пребывания в Бретани (1888). Этот год знаменателен, между прочим, тем, что во время своего пребывания у Шуффенекера Гоген знакомится с художником Даниэлем де Монфрейд, своим будущим верным другом, которому были адресованы знаменитые письма художника. Гоген живет вначале в Понт-Авене, затем вместе со своими друзьями и учениками в небольшой рыбачьей деревне Пульдю. Эта группа художников получила название «Понт-Авенской школы». Несмотря на опыт, вынесенный из путешествия, несмотря на то, что художником уже были созданы на Мартинике первые зрелые произведения, он все еще не порывает с импрессионистическим видением мира, он пока все еще не в силах отдаться той синтетической манере письма, которая диктовалась опытом его последнего путешествия.

Новое идеалистическо-символическое понимание живописи рождалось как реакция на чувственную непосредственность и оптичную достоверность импрессионизма. Первые признаки поворота в живописи Гогена относятся к 1885 году. Правда, последние произведения в духе импрессионизма были написаны художником еще в 1887 году.

Но уже за год до этого он переживает период увлечения художественным экспериментом Сера и Синьяка, пытавшихся в своих произведениях «объективизировать» окружающий мир, найти почти математически точное решение проблемы использования цвета и света, двух основных компонентов импрессионистической живописи.

До этого использование этих элементов подчинялось только интуиции и художественному чутью художника. Таково начало сознательного пути Гогена по направлению к синтетической живописи. На страницах всех статей и работ в этой связи цитируется знаменитое изречение Гогена, адресованное им художникам-импрессионистам. Гоген упрекает своих прошлых друзей в том, что они ограничиваются только зрительным восприятием и не прослеживают таинственных глубин человеческой мысли. Это изречение, быть может, наиболее кратко, но, видимо, и наиболее полно и точно характеризует изменение в направлении художественных поисков французской живописи конца прошлого века.

Новые художественные убеждения рождают соответствующий им язык, форму, орудие, дающее возможность приблизиться к достижению выдвинутых целей. Возникает целый ряд названий для обозначения нового направления — символизм (прежде всего в литературе), клуазонизм, идеизм, синтетизм. Новые устремления в живописи находят богатую почву прежде всего в Бретани, где в это время живут многие художники. В ее простых, голых и угрюмых пейзажах, в невысоких каменных заборчиках, отгораживающих поля, в обдуваемых пронзительными морскими ветрами дюнах, как бы населенных персонажами древних легенд и сказаний, в удивительных каменных распятиях, в той атмосфере древней страны и древних обычаев, о которых так хорошо писал Даниэль де Монфрейд, новая живопись находит богатый источник вдохновения.

Многое для понимания новых художественных устремлений дает изучение музыки и литературы этой эпохи, многочисленных манифестов, программ, книг, стихотворений и журналов. Все большее влияние на развитие живописи начинает оказывать углубленный интерес к произведениям мастеров японской гравюры (хотя этот интерес в известной мере характеризует уже французский импрессионизм). Художников восхищают яркие витражи старинных кафедральных соборов. Все это становится предметом теоретических споров, частым аргументом в пользу того, что задачей искусства является не подражание чему-либо, не копирование, а символ, знак, выражающий внутренний смысл предметов и поступков.

Художники открывают новый мир в живописи, новое содержание старых сюжетов и тем, они ищут новые формы выражения. Жгучие, страстные, но во многом условные, не опирающиеся на оптическое впечатление полотна Ван-Гога предзнаменовали эти новые художественные поиски. Другим художником, сыгравшим большую роль, пусть только в самом начале развития синтетической живописи, был молодой Эмиль Бернар (1868—1943) с которым Гоген особенно сдружился во время своего пребывания в Бретани.

Картина Бернара «Бретонские женщины на лугу», написанная им в СенБриё в 1888 году, ее отношение к одному из наиболее известных произведений Гогена — «Видению после проповеди» (Борьба Иакова с ангелом) были предметом споров, тянувшихся на страницах книг и журналов в течение нескольких десятилетий. В этом споре решался вопрос о первенстве выдвинутых идей и предложенных художественных решений. Сегодня для нас не представляет сомнения, что именно Гоген был той яркой художественной индивидуальностью, в творчестве которой новое открытие стало орудием настойчивой и целеустремленной борьбы за новую живопись. Наиболее выдающимся представителем живописного символизма был и остался Поль Гоген. О том, какой удивительный мастер овладел новым художественным методом, свидетельствует и картина «Борьба Иакова с ангелом», написанная в 1888 году.

В этой картине почти не ощущается прежняя пространственность видения. Она как бы составлена из нескольких цветовых зон с преобладающими красноватыми тонами почвы. Контурная линия четко очерчивает белые праздничные чепцы бретонок, их профили. Коричневый ствол дерева и его листва, фигуры борющихся Иакова и ангела, как бы вырезанные на заднем плане, контрастируют с ярко-красными тонами земли. Перспектива пространства, света, красок почти полностью отсутствует. Нарочитое сочетание цветов (ярко-красных тонов почвы) возводит действительность до уровня метафорического образа. Картина становится абстракцией. Это произведение, впитавшее в себя идеи, которые были достоянием отнюдь не только Гогена, является основополагающим для понимания всего его последующего творчества.

1888 год — важная дата в творчестве Гогена, имеющая свои трагические последствия и в его человеческой судьбе. В августе Гоген встречается с Эмилем Бернаром. Однако вскоре он прощается с понт-авенскими друзьями и уезжает в Париж для того, чтобы в галереях Буссо и Валадона подготовить с помощью Тео Ван-Гога, брата Винцента, выставку своих произведений. 20-го октября Гоген при поддержке Тео уезжает на юг Франции в Арль к Винценту. Трагические два месяца! В последние дни декабря Гоген возвращается в Париж. О своем пребывании в Арле он почти не упоминает. История этих дней принадлежит скорее страницам биографии безумного гения Ван-Гога, пытавшегося убить своего товарища. И все же Поль Гоген был не только жертвой, но и вторым актером этой жестокой трагедии. Что касается искусства Гогена, то как художник он многим обязан именно Ван-Гогу, который помог ему освободиться от прежнего видения.

1899 год. После выставки импрессионистов и «синтетистов» в парижском кафе Вольпини, ставшей одной из важных вех на пути развития современного искусства, окончательно определилось размежевание импрессионизма и новых тенденций. Гоген в третий раз уезжает в Бретань. Выставка в кафе Вольпини определила исходные моменты борьбы против импрессионизма, против чисто оптического и иллюзивного видения мира, света, жизни. Картина вновь должна стать полем внутренней борьбы, сомнений, раздумий поисков новой выразительности. Называли это по-разному: синтетизмом, экспрессионизмом, символизмом. (Стридберг однако писал Гогену: символизм — это совершенно неудачное название для такой старой вещи как аллегория.)

С апреля 1889 года Гоген находится в Понт-Авене. С октября в Пульдю. В этот период были созданы его первые бесспорные шедевры: «Желтый Христос» и «Бретонское распятие». В этот же период Гоген пишет произведение, в котором он, видимо, хотел иронически сопоставить себя с Гюставом Курбе. Полная почтительности картина «Добрый день, господин Курбе» превращается в полусаркастическое полотно «Добрый день, господин Гоген» (1889), произведение, прославившее художника вскоре после его создания, картина, украсившая стены легендарной и эксцентрически разукрашенной таверны в Пульдю, в которой Гоген жил со своими друзьями. О значении этого произведения в творчестве Гогена свидетельствует Ревалд. Характеризуя картину, он отмечает в ней, как и в произведениях »Желтый Христос» и «Бретонское распятие», почти все характерные черты последующего зрелого творчества Гогена — смелость концепции, необычный поворот сюжета, грубоватую простоту форм, резкое упрощение контурных линий, чистые, иногда несколько утрированные краски и тона, декоративность и преднамеренную плоскостность композиции.

Мы являемся свидетелями стремительного развития художника от пейзажей, созданных на Мартинике, через произведения, написанные в Пульдю, вплоть до картин, возникших в Арле. Картину «Пейзаж в Арле» (1888) художник пишет, сопоставляя отдельные цветовые зоны, четко отграниченные друг от друга, прямыми или декоративно волнистыми линиями — желтые, бирюзовые, зеленые, синие, серые цвета охры и киновари.

Смягченные контрасты розовых, серо-голубых и травянисто-зеленых тонов подчеркивают меланхолическое звучание картины «Бретонское распятие» (1889). Это удивительный пейзаж с видом на море, в дразнящую синеву которого, как бы подчеркивая ее, вкраплен островок, проходящий вдали корабль. Над морем опрокинут глубокий небосклон. В правой половине картины господствует могучая серо-зеленая скульптурная группа трех находящихся под распятием женщин.

На коленях средней из них покоится мертвое тело Христа. Гоген запечатлел один из удивительных памятников грустного края. А под ним художником выписана стилизованная фигура отдыхающей бретонки. «Желтый Христос» — картина тихой грусти и раздумий. Празднично одетые бретонские женщины стоят под распятием, которое в картине вздымается над деревней и пейзажем. И всюду четкие линии, четкие контуры декоративно решенной композиции, подчинившей себе картину.

Искаженные и в то же время интенсифицированные тона, неожиданные и дразнящие цветовые контрасты. И в целом удивительная гармония. Так рождается антитезис импрессионизма в живописи, опирающийся не столько на внешнее, сколько на внутреннее видение художника.

Поль Гоген понимает, чего он добился. Он пишет полное сознания собственного достоинства письмо жене в Копенгаген. Картины, созданные в этот период, дали Альберту Орье право написать интереснейшую статью об искусстве идей, символов, синтеза, о живописи субъективной и в то оке время декоративной. Они дали ему право требовать (хотя и безрезультатно) того, чтобы Гогену, как и Пюви де Шаванну, были предоставлены стены для реализации огромных фресок. (Альберт Орье: Символизм в живописи, Поль Гоген, 1891.) Нет никаких сомнений в том, что в тот период творчества, о котором мы говорим, когда художником уже был создан ряд выдающихся произведений, он пользовался большим авторитетом в Париже.

Гоген становится признанным мастером несмотря на свою экстравагантную внешность и привычки, породившие вокруг его имени бесконечные разговоры и толки. Шарль Этьен пишет о Гогене: его место было уже подготовлено и он мог быть первым. Действительно, Гоген встречается со всеми крупнейшими представителями литературного мира, со всеми выдающимися художниками и критиками, стоящими в авангарде борьбы за новое искусство. Французские символисты считали его не просто «своим», а одним из выдающихся представителей направления.

И все же, несмотря на сознание растущей славы и авторитета, перед Гогеном вновь всплывает старый сон, мечта о далеких и счастливых островах. Мечта постепенно созревает и оформляется в план путешествия на Мадагаскар. Об этом намерении Гоген сообщает в своих письмах Эмилю Бернару. И вот, наконец, решение принято. Гоген вспоминает давние рассказы морского офицера на палубе Луццитано и следует советам жены художника Одилона Редона. 4-го апреля 1891 года, через месяц после распродажи 30 своих полотен, обеспечивших ему средства на далекое путешествие, Поль Гоген отправляется на остров Таити. За несколько дней до его отъезда друзья устраивают банкет в честь художника, покидающего мир европейской цивилизации, человека, уезжающего в поисках мечты. Стефан Малларме, поэт, замкнутый в городской парижской жизни, быть может крупнейший поэт того времени, посылает Гогену, отправляющемуся в дальний путь, стихотворение, краткое послание и клятву дружбы: «Я часто думал этой зимой о мудрости Вашего решения. Вашу руку! Это все. Не для того, чтобы Вы отвечали, но чтобы Вы знали, что вблизи или далеко я всегда Ваш». Гоген ответит на это письмо. II еще в 1899 году, посылая Фонтена рисунок-портрет Малларме, он напишет, что это — смутное воспоминание о прекрасном и любимом образе с ясным взглядом, устремленным в темноту.

И вновь, как в воспоминаниях о далеком детстве, нос корабля разрезает бесконечные водные просторы. Вместо многочисленных цитат, которые нетрудно было бы найти в письмах, дневниках и заметках художника, в которых он говорит о своем бегстве от европейской цивилизации, от ее зависимости, отношений, привычек, нам хочется представить Гогена, меряющего шагами палубу корабля, художника, перед которым разверзлась бездна горечи и который вглядывается в убегающий горизонт далекого пути. Что он чувствовал в эти минуты? Кто знает, быть может то, о чем так прекрасно написал в стихотворении «Чужестранные духи» Бодлер:

Я вижу остров, где цветет природа,
Я вижу плод на дереве, который тает в устах,
Я вижу стройных мужчин, мускулистых и сильных,
И женщин с глазами, искренней которых нет.

О своем приезде Гоген написал: «8-го июля ночью после 36 дней горячечных ожиданий и нетерпеливых мечтаний об обетованной земле я наконец увидел в море удивительное сияние, убегающую от нас волнующуюся линию. Темное небо отражалось в просторах моря. Мы проходили мимо Муреа, чтобы увидеть Таити. («Прежде и потом».)

К сожалению мы не располагаем местом для того, чтобы подробно рассказать о творчестве Гогена после его переезда на Таити. Не следует это пребывание на острове представлять в ореоле живописной, но фальшивой романтики, которая только скрывает подлинную красоту отношений, вещей, природы. Гоген вскоре покидает Папеэте, разочаровавшись в том судорожном и гротескном подражании европейской цивилизации, которое он здесь находит. Он переезжает вглубь острова, чтобы познать жизнь людей, для которых этот остров был подлинным домом, которые создавали его уходящую глубокими корнями в прошлое культуру. На фоне меланхолического романа, героиней которого становится островитянка Тегура, ставшая впоследствии женой сильного и странного европейца, живопись художника развивается по пути, который, быть может, наиболее точно определил он сам в своей книге Ноа-Ноа:

«Пейзаж:, его свежие жгучие тона потрясли и ослепили меня. Было так легко рисовать то, это я видел, накладывая на холст без особых раздумий красную или синюю. В реках меня восхищали золотистые переливы. Зачем же сомневаться и не дать всей этой солнечной радости, всему этому золоту вылиться в собственных произведениях».

В картинах переход Гогена от цветовых созвучий бретонского периода к новым жгучим и приглушенным тонам таитянского периода происходит постепенно. И все же уже вскоре художник создает свои знаменитые полотна с таинственными, сладкими и далекими названиями, в которых отражаются покой и чувственная полнота жизни детей природы, не ведающих того, что их беспечная жизнь будет вскоре разрушена новой цивилизацией, алкоголем, болезнями. Разрушается мир, в котором людям достаточно было протянуть руку, чтобы сорвать плод, висящий на дереве, уходит в прошлое мир, в котором люди боялись только злых духов. Эти картины, написанные Гогеном во время пребывания на Таити, воплощают всю его жизнь, мечты, искусство. В течение менее чем одного года Гогеном было написано около 40 полотен, каждое из которых представляет большой интерес для понимания его творчества. В произведениях, написанных на Таити, быть может наиболее ярко выражен художественный гений Гогена.
Константин Паустовский в «Романтиках» писал:

«Солнце растапливало краски на его картинах. Сок красок, блестящий и радостный цвет лился с холстов. Черная синева, песок, коричневый, как тело ребенка, девушки с острыми сосками, тяжелые стены прибоев. Золото в лимонах, в мимозах, в вечерах и на бедрах женщин».

В этих красках воплощен замкнутый мир далекой культуры. Его центром является человек. Спокойные большие фигуральные композиции, их линейная, плоскостная и цветовая декоративность рождены ритмом окружающей, увиденной глазами художника жизни. Естественное достоинство женщин, спокойные позы мужчин. Обвораживающая красота пейзажей залитых солнцем и ваз наполненных цветами переданы сочетанием цветовых зон, богато оттененных и дразняще-утонченных.

Уверенность Гогена растет. Физические страдания редко отражаются в его произведениях. Художник вновь и вновь погружается в любимый им мир, который он с каждым днем все лучше понимает (Земля и Луна), (Женщина с цветком), (Когда ты выйдешь замуж?) — все это картины о жизни — благоухающей страны. Однако этот мир окрашен не только в розовые тона. Произведения, названия которых звучат как далекая таинственная муза, рождаются среди множества противоречий, иногда суровых, иногда печальных.

В картинах Гогена этого периода отражается мир тихоокеанских островов, но, быть может, в еще большей мере в них отображено то, что художник хотел найти на этих островах. Бедность и болезнь Гогена являются, хотя и невидимым, но тем более реальным фоном его произведений. Идеализация и суровая действительность часто сталкиваются, как бы переплетаясь в отдельных полотнах. Именно из этого столкновения мечты с действительностью и рождается одно из самых интересных явлений в живописи нового времени. День возвращения однако постепенно приближается. Многие картины этого периода овеяны меланхолией предстоящей разлуки с Тегурой. 13-го августа 1893 года Гоген вновь возвращается во Францию. Он останавливается в отеле в Марселе и ждет, когда друзья из Парижа (Даниэль де Монфрейд) пришлют ему деньги для того, чтобы продолжить путь и отправить привезенные картины и коллекции искусства маори, подобранные с удивительным вкусом и представляющие огромную ценность.

Последний недолгий период пребывания во Франции исполнен счастливых случайностей и несчастных совпадений. Художник, приехавший без гроша денег в Париж, становится наследником умершего в этом же году в Орлеане дяди Исидора. Унаследованные деньги были истрачены на организацию в Париже ателье, которое вскоре прославилось необычностью украсивших его стены полотен, при¬везенных художником с Таити, точно так же как удивительными вырезными фигурками и предметами маорского культового обряда, собранными у туземцев Полинезии.

За Гогеном в это время всюду следует яванка Аннах, женщина с неподвижным, подчас бездушным и жестоким выражением лица. В 1894 году Гоген в последний раз видится в Копенгагене со своей семьей. (Его переписка с женой является протоколом, но во многом и обвинительным актом против художника. Прежняя гармония безвозвратно ушла в прошлое.) Старые воспоминания еще раз увлекают художника, в Бретань, в Пульдю.

Экстравагантный Гоген в сопровождении не менее эксцентричной яванки становится случайно предметом насмешек компании матросов, спустившихся с корабля, чтобы провести на суше пару свободных часов. В Гогене просыпаются суровые нравы моряка. В начавшейся драке ему сломали ногу. Яванка Аннах покидает прикованного к больничной койке художника. В Париже было расхищено его прославленное ателье. Выставка произведений Гогена, организованная в ноябре 1893 года (прекрасное предисловие к каталогу выставки написано Шарлем Морисом), не принесла художнику материального успеха. Большинство его друзей, как это ни странно, перестают понимать его живопись.

Только Дега все еще восхищается ею. Гоген решает вернуться на острова. Он пытается распродать свои произведения в Отеле Друо и обращается к Стриндбергу с просьбой написать предисловие к каталогу выставки. Однако последний отказывается. В письме Гогену он объясняет причины отказа. Он не признает эстетику Гогена, его взглядов на искусство, его художественной формы. Это письмо заставило Гогена написать ответ знамени¬тому писателю. Оба письма были включены в каталог выставки. Результат распродажи оказался на этот раз неутешительным. И все же Гоген возвращается на Таити.

Вновь проплывают перед Гогеном воспоминания о детских годах, о первых морских впечатлениях. Как в волшебном сне нос корабля со свистом врезается в волны. Гоген вновь, и на этот раз уже безвозвратно, покидает Париж, Европу, цивилизацию, друзей. Ему не суждено их увидеть больше. Он едет навстречу бедности, госпиталю, спорам с колониальной администрацией, навстречу конфликтам с церковниками, навстречу своей гибели и страшным ударам судьбы. Одним из самых тяжелых была смерть его дочери Алины. Гоген решается покончить жизнь самоубийством.

И лишь ирония судьбы спасает его от смерти. Не прекращается только переписка, в первую очередь с верным другом Даниэлем де Монфрейд, отчет о трагической человеческой судьбе, о отчаянии художника. Гоген пытается завершить начатые работы. Во время второго пребывания на Таити (1896—1901) Гоген создает свои наиболее известные шедевры. Его палитра становится еще более красочной. Синие тона переходят в фиолетовые, розовые в пылающе-красные, они сочетаются с зелеными тонами цвета морской воды (замечательная картина «Брод» — 1901).

Необычайной интенсивности достигают золотые и оранжевые краски — «Женщина под деревом манго» (1896). В этот период были написаны «Благоухающие дни», «Варварские стихи» (оба произведения в 1886 г.) и «Никогда»— 1897 г. Из изумрудных просторов и синих теней выходят герои, увиденные внутренним взором художника, люди, которым он задает вопрос, давший название одному из наиболее знаменитых его полотен,— «Откуда мы приходим? Кто мы? Куда идем?» (1897)- Произведение не было понято (оно было выставлено в Париже вскоре после написания).

Но именно к нему можно отнести с полным основанием слова, сказанные Гогеном критику Фонтена: «Мои глаза закрываются, для того чтобы увидеть — хотя я не могу понять этого — мечту о бесконечном пространстве, которое исчезает предо мной». Гоген живет в разладе со всем и со всеми. Возникают серьезные разногласия с епископом и администрацией острова. Гоген часто выступает в защиту туземцев. У него много трудностей в связи с изданием собственного литографированного журнала (всего появилось 9 номеров журнала под названием с 1889 по 1890 гг).

Художнику приходится спорить с таможеником, злоупотребляющим своими полномочиями. Он живет в бедности и грязи. Болезнь быстро разрушает его сильный организм и расслабляет интеллект. Приближается смерть. Но Гоген еще раз пытается бежать. В ноябре 1901 года он уезжает с Таити на остров Доминика-Хива-Оа (Маркизские острова.) Волны тропического моря смыкаются за увозящим Гогена кораблем. Это его последний путь в манящие, но в то же время коварные и беспощадные дали. На острове Хива-Оа, приговоренный к тюремному заключению и обязанный уплатить штраф, он пытается бороться со смертью кистью. Здесь написаны его последние полотна: «И золото их тел» (1901), дальнейшие варианты «Всадников на побережье» (1902—1903)? поражающие розовой, коричнево-черной и бирюзовой гармонией, «Женщины с белой лошадью» (1903), картины, в которых в последний раз горят фосфорисцирующие фиолетовые тона, изумрудная зелень склонов и голубизна уходящих в высоту гор.

И все же последняя картина, написанная Гогеном, — до боли тоскливое воспоминание. Далекая, усыпанная снегом бретонская деревня с распростертым над ней розовым вечерним небосклоном. Холодная, умиротворяющая гармония бело-зеленых и бело-синих тонов (1903)-8-го мая 1903 года в Атуане на Хива-Оа Гоген умирает.
На благоухающие острова спускается ночь. Розовый пляж темнеет. Кружево набегающих волн с шипением возвращается в глубину. Откуда мы приходим? Кто мы? Куда идем?

Дальше: ГОРБАТОВ Константин Иванович

Новости

Мощное событие в мире искусств...
Art Holster
25.08.2017
24 августа В Москве откроется Государственная Картинная Галерея имени народного художника Василия Нестеренко, это великое событие в культурной жизни столицы будет украшено рядом картин мастера. Эхо...
Чем Май порадует нас на самых ...
Art Holster
23.05.2017
На пороге венецианского Биеннале много лет было принято посещение ярмарки Арт Базель в Швейцарии, однако этот год внёс изменения в привычный ход истории этого события. В связи с переменой даты...
У Лондона появилась возможност...
Art Holster
16.05.2017
Пейзаж Белотто входит в число тех картин, которые являются достоянием золотого фонда любого музея и являются его ценностью и гордостью. Той путеводной звездой, которая манит к себе толпы любопытных ...

Статьи

Художник Аргунгв Иван, Приобре... 20.08.2016
Живописец, портретист Сын и ученик И. П. Аргунова. В 1816 году получил вольную.  Ро­дился в 1771 — умер после 1829....
АРП, ЖАН (Аф, Jean), также (ан... 20.08.2016
Французский скульптор, художник и поэт, один из веду­щих представителей европей­ского авангарда в искусстве первой половины 20 века....
АРХИПЕНКО, АЛЕКСАНДР (Archipen... 20.08.2016
Украин­ский скульптор и художник, ко­торый создал новый стиль изо­бражения человеческой фигуры в виде симметричного сочета­ния пустот и заполненных про­межутков....

Отзывы

Art Holster
22 сентября 2017

Евгений

Все понравилось, спасибо!

Посмотреть все отзывы